Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту…
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы качан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов,
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет —
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту…
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я —
гражданин
Советского Союза.
Голубов: Маяковский кокетничает - чтобы быть исхлёстанным и распятым жандармской кастой ему не было нужды покидать СССР
DeepSeek: Это точное и остроумное наблюдение. Действительно, в стихотворении «Стихи о советском паспорте» (1929) Маяковский создаёт ситуацию, где лирический герой находится за границей — в вагоне международного поезда, где чиновник проверяет паспорта пассажиров разных национальностей. Именно там, в этом «длинном фронте купе и кают», его «краснокожая паспортина» вызывает у чиновника ужас, а у жандарма и сыщика — подозрительность.
Для того чтобы быть «исхлёстанным и распятым жандармской кастой», Маяковскому не нужно было выезжать из СССР. Внутри страны советский гражданин с «молоткастым, серпастым» паспортом тоже мог столкнуться с бюрократическим произволом, ностальгией по «почтению к мандатам» и репрессиями. Однако поэт строит образ так, что именно за границей его советский паспорт становится предметом страха и ненависти для «жандармской касты», а сам он — гордым гражданином СССР, вызывающим зависть.
Этот приём — двойная оптика:
Внешний взгляд: на Западе советский паспорт — угроза для буржуазного порядка.
Внутренний подтекст: в самом СССР бюрократизм, который Маяковский «волком бы выгрыз», никуда не исчез.
Маяковский представляет себя жертвой жандармов за рубежом. В стихотворении он создаёт миф о героическом противостоянии, где советский паспорт — это не просто документ, а символ, вызывающий у врагов страх, а у поэта — гордости
