В сегодняшнем выпуске мы затронем вопрос об обожении в самой «изощренной» форме, какую он принимал в византийском богословии, — в споре между свт. Григорием Паламой и его оппонентом Григорием Акиндином.
Хотя оба автора принимали исихастский опыт и исихастскую молитвенную практику и оба стремились быть верными Преданию отцов, они принципиально различно интерпретировали цель духовной жизни.
Для Акиндина Бог навсегда оставался сокровенным и недоступным для приобщения: по Акиндину, человек может лишь «уподобиться» Богу через исполнение заповедей и деятельную добродетель. Итогом этого пути, по мнению Акиндина, могли быть тварные совершенства: сотворенные отблески Божественной славы. Причиной такого взгляда была уверенность Акиндина в абсолютной невозможности для тварного существа воспринимать нетварную реальность непосредственно.
Свт. Григорий Палама, напротив, исповедовал возможность подлинного приобщения Богу, реального участия в самой Божественной жизни, а не в ее отражении или тварном подобии. Именно для защиты и обоснования этой реальности подлинного обожения он и развил унаследованное от великих каппадокийцев учение о различии сущности и энергий в систему, получившую впоследствии соборное утверждение.
